После первого снегопада прошла неделя. Лес был завален обломанными под тяжестью снега ветвями, дороги перегорожены упавшими деревьями. Поэтому, проснувшись утром, я решил сначала прогуляться к озеру, а уж если никого не встречу, углубиться дальше в лес.

Первыми, кого я увидел, были полевые воробьи. Небольшой стайкой они кормились на окрестных деревьях и склевывали семена бурьяна не укрытого снегом.

По веткам живо скакали синицы и несколько лазоревок. Хорошее начало — я давно мечтал их сфотографировать. Однако, это оказалось непростой задачей. Лазоревки то и дело перепархивали с ветки на ветку, карабкались, крутились. Большая синица была спокойнее.

Вдруг со стороны озера прилетел и присел на дерево невдалеке небольшой дятел. Я успел сделать несколько кадров, как он умчался. Хоть я толком и не рассмотрел, но почему-то осталось впечатление, что это не большой пестрый и не сирийский дятел (эти два вида довольно многочисленны и встретить их не в диковинку).

Так и есть! Придя домой, рассмотрев фотографии и полистав определитель, я убедился, что впервые увидел среднего пестрого дятла, вдобавок, очень красивого.

Еще немного поохотившись на лазоревку, шуршавшую в зарослях камыша, я решил пройтись к другому берегу, где на незамерзшей полынье остались зимовать около полусотни крякв.

Некоторые из них выбрались на лед, но большинство плавало и ныряло, принося в клюве что-то вроде крупных раковин улиток.

(К слову, через неделю озеро замерзнет полностью и кряквы куда-то улетят. А еще через две полынья появится снова и они вернутся.)

Я все еще не оставлял надежды сфотографировать лазоревку, но хорошего снимка так и не получилось

Средний дятел еще несколько раз попадался мне на глаза, но совсем не в удобном ракурсе. На вершине сосны я увидел силуэт птицы, которая выглядела явно крупнее окружавших ее синиц и лазоревок. Мне показалось, что это какой-то дрозд, и точно, на форуме СОПР определили — деряба.

Солнце поднялось выше, снег на ветках начал подтаивать, потихоньку осыпаясь. На одной из сосен я заметил еще одну замечательную птицу. До этого я встречал ее только раз. Пищуха вполне оправдывает как свое русское название, так и украинское — «підкоришник».

Встретился мне и соратник пищухи по поиску насекомых под корой, гораздо более распространенный здесь поползень.

Напоследок мне еще раз попался средний пестрый дятел да сойка презрительно косилась с ветки, когда я возращался домой.